В 1972 году в Нью-Йорке была опубликована антология пяти молодых поэтов из Санкт Питербурга.
Двое из пяти, Константин Кузьминский и Иосиф Бродский, вскоре покинули Советский Союз и оказались в Нью-Йорке. 
Иосиф Бродский стал всемирно знаменит, был награжден Нобелевской премией в 1986 году и умер от инфаркта десять лет спустя.
Подобная судьба миновала Константина Кузьминского.
L'Enfant terrible русской артистической богемы живет в ветхом деревянном доме за железнодородным шлагбаумом в крошечной деревушке на берегу Делавэра на севере штата Нью-Йорк.
Его свобода так же абсолютна, как и его преданность искусству.
В его доме живут книги, картины, антикварные мечи и кинжалы, коты и собаки.
И стихи.
И жена, Эмма, по прозвищу, Мышь.

Фестивали:

XVIII Фестиваль документального кино «Россия»
Екатеринбург, 2007

XXIV Московский международный кинофеставль,
Москва, 2007

Правозащитный кмнофестиваль  «Сталкер»,
Диплом жюри,
Москва, 2006

Международный фестиваль документального кино «Флаэртиана»
Пермь, 2006

Фестиваль действительного кино,
Москва, 2008
 

Андрей Загданский […]  доверился герою, как бы растворившись в абсолютной свободе и самозабвенной любви к искусству самого Кузьминского. Автору хватило профессиональной мудрости позволить герою быть немножко сорежиссером картины, отчего последняя только выиграла. Чередуя наблюдение, хронику и интервью, Загданский нашел монтажно точный баланс между играющим самого себя Кузьминским и собственным рассказом об этом необыкновенном человеке — ярком и уникальном явлении российского авангарда. Как и многие другие, уехав в Америку, бескорыстный жрец искусства не снискал ни денег, ни такой привлекательной для многих медийной славы, зато остался самим собой.

Зоя Кошелева  «Искусство кино»


… «Костя и Мышь» […] демонстрирует тонкое понимание «предмета». Каковым выступает здесь поэт Константин Кузьминский -- наследник русского авангарда, экстравагантное украшение ленинградской поэтической плеяды шестидесятых, а ныне составитель знаменитой антологии русской поэзии, седой Пан, чья американская хижина, живо напоминающая дом кума Тыквы, открыта гостям и ветрам. С ним всегда его жена Эмма, по-домашнему Мышь, с видеокамерой в руках. Наличие этого второго взгляда на Кузьминского -- и в бесхитростном хоум-видео Мыши, и в ее умном рассказе про Костю -- обеспечивает объем повествованию, с книжным изяществом поделенному на главки.

Очевидно, что слово для Кузьминского является одним из инструментов, пригодных для главного занятия его жизни -- театрализации этой жизни всеми доступными методами, превращения себя в персонаж как верного способа самосохранения.. Камера режиссера Загданского с ним как бы заодно, но без оголтелости и подобострастия. Получив максимально интимный во всех смыслах доступ к телу, автор умеет верно этим доступом распоряжаться и держать непедалируемую дистанцию, что ценно.

Дмитрий Савельев «Время»